Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+
Архив Видео Фото № 1 (153) от 12 февраля 2018 г. Подписка Редакция Контакты
150591505815057150561505515054150521505315051

известный литературовед, автор книг о Корнее Чуковском, Михаиле Булгакове, исследователь городского романса и других «низовых» жанров городской культуры
Мирон Петровский

КНИГИ НАШЕГО ДЕТСТВА

Крокодил в Петрограде (фрагмент)

С любезного разрешения автора мы публикуем отрывок, посвященный сказочной поэме Чуковского, из главы «Крокодил в Петрограде», вошедшей в его классическую работу «Книги нашего детства» (первое издание – 1986 год). Об этой книге и ее уникальной роли в понимании детской литературы XX века рассказывал отдельный стенд на выставке, посвященной сказке «Крокодил», которая прошла в рамках Non/Fiction в ЦДХ.

I

Труден и преисполнен событий был год тысяча девятьсот девятнадцатый, от революции же – второй. До детских ли книжек было ему, содрогавшемуся от бурь и тревог! И все же выход этой книжки не затерялся среди громадных событий года. Так на монументальном «Ночном дозоре» Рембрандта не теряется – напротив, собирает на себе весь тревожный свет, заливающий полотно, – крохотная фигурка ребенка, окруженная толпой воинственных мужчин в стальных латах, с мечами и алебардами...

В 1919 году издательство Петросовета (в Смольном) выпустило «поэму для маленьких детей» Корнея Чуковского «Приключения Крокодила Крокодиловича» с рисунками художника Ре-Ми (Н. В. Ремизова). Книжка, изданная альбомным форматом, и сейчас поражает сочетанием изысканности – и демократизма, оформительской щедрости – и вкуса, озорной раскованности – и почти математического расчета, причудливости сказочных образов – и непонятно откуда возникающего, но выпуклого и достоверного образа времени. Тем более она поражала современников той аскетической, затянувшей военный ремень эпохи – «рваное пальтишко, австрийское ружье», – когда «пошли наши ребята в красной гвардии служить», как сказано в «Двенадцати» Александра Блока, этом «Ночном дозоре» Октябрьской революции. Книжка должна была казаться залетной птицей из иных времен. Каких? Прошлых? Будущих?

Полное значение этой книжки станет ясным лишь в исторической ретроспективе – потом, когда, оглядываясь назад, станут искать и находить истоки новой культуры. Тогда Юрий Тынянов – выдающийся ученый с острейшим чувством истории – напишет: «Я отчетливо помню перемену, смену, происшедшую в детской литературе, переворот в ней. Лилипутская поэзия с однообразными прогулками героев, с их упорядоченными играми, с рассказом о них в правильных хореях и ямбах вдруг была сменена. Появилась детская поэзия, и это было настоящим событием.

Быстрый стих, смена метров, врывающаяся песня, припев – таковы были новые звуки. Это появился «Крокодил» Корнея Чуковского, возбудив шум, интерес, удивление, как то бывает при новом явлении литературы.

...Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития».

Смена, перемена, переворот, настоящее событие, новое явление, путь для дальнейшего... Такие слова не часто сходили с чуждого сентиментальности пера Юрия Тынянова. И без того немалая, цена тыняновских определений резко возрастет, если учесть, что столь авторитетно-категорическую оценку «Крокодил» получал из ученых кругов впервые. Зато в читательских восторгах недостатка не было. Поразительный, неслыханный читательский успех «Крокодила» отмечали все – одни с удовлетворением, другие с недоумением и растерянностью, третьи с нескрываемым раздражением.

А.М. Калмыкова, опытный педагог, издавна связанный с социал-демократическим движением, радостно приветствовала «замечательную «поэму для маленьких детей» К. Чуковского... разошедшуюся по России в огромном количестве экземпляров... пользующуюся небывалой популярностью среди детей, которые, невзирая на недовольство некоторых педагогов и родителей, захлебываясь, декламируют ее наизусть во всех уголках нашей обширной родины».

Про «все уголки нашей обширной родины» здесь сказано не для красного словца: вскоре «Крокодил» был переиздан большим тиражом в Новониколаевске (теперь – Новосибирск). Сибирский «Крокодил», воспроизводивший издание Петросовета, разошелся мгновенно. В местной прессе появился отклик (ускользнувший от внимания нынешних историков литературы и книговедов), в котором вновь отмечался фантастический успех книги у детской аудитории:

«Прелестная, настоящая «детская поэма»... «Доблестный» Ваня Васильчиков – это властитель дум, это герой современной городской детворы. Автору настоящих строк приходилось многократно читать вслух «Крокодила» аудитории маленьких людишек, и каждый раз это чтение сопровождалось таким восторгом слушателей, что было жаль расставаться с этой симпатичной книгой. Надо еще добавить, что книга иллюстрирована таким талантливым художником, как Ре-Ми. Его рисунки, всегда удачные и остроумные, делают эту книгу еще более ценной, еще более привлекательной...»

Поразительным и загадочным был успех «Крокодила» у всех детей – независимо от социального происхождения, положения и даже – возраста. Написанный, как указывалось на титуле, «для маленьких детей», он, странным образом, оказался любимым чтением школьников, подростков и юношества. Посвященный детям автора, росшим в высококультурной, интеллигентной художественной среде, он дошел до социальных низов – до многочисленных в ту пору беспризорных детей.

Беспризорщина была одним из самых тяжких последствий мировой и гражданской войн, горестным явлением, во многом определявшим общественный быт тех лет. Самоотверженные педагоги делали все, что могли, для спасения – физического, нравственного, духовного – этих обездоленных детей. Т. Григорьева, библиотечный работник, приходила с книгами в московские ночлежки для беспризорных (на Таганке) и читала вслух. Она свидетельствует: «Из приносимых нами веселых книг имел успех только «Крокодил» Чуковского, его многие знали наизусть...»; То есть: знали наизусть, но слушали с удовольствием.

Странные персонажи «Республики Шкид» – бывшие беспризорные, будущие интеллигенты, полубурсаки и полулицеисты – тоже отлично знали сказку Чуковского. Это удостоверяется той главой книги Г. Белых и Л. Пантелеева, которая так и названа – «Крокодил». Всеобщая известность одного художественного произведения стала выразительным знаком эпохи в другом.

Вот детские впечатления одной читательницы (записанные, правда, много лет спустя): «Отец принес однажды книжку. Если мне не изменяет память, это была даже не книжка, а скорее большеформатная тетрадь, выполненная в черном цвете (цветных картинок в ней не было, это я помню точно). На титуле стояло: «КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ. «КРОКОДИЛ». Мы читали «Крокодила» взахлеб – все – взрослые и дети. Невозможно описать радости, которую принесла нам эта книжка. Мы ее выучили наизусть, мы перекидывались репликами из нее, мы ее разыгрывали в лицах...»

Берлинская газета «Накануне», орган патриотически настроенной части русской эмиграции, ратовавшей за возвращение на родину, писала: «Крокодил» с первых дней появления вызвал заслуженный восторг маленьких читателей и слушателей. Это одна из лучших детских книг на русском языке за последние годы. Только большая широта, ясность и многогранность духа позводили К. Чуковскому так свободно перейти от серьезной работы исследователя литературы к созданию прелестной, остроумной «поэмы для маленьких», написанной с удивительным пониманием детской психологии».

Блестящий график и знаток книги, обнаруживший на склоне лет незаурядный писательский талант, Н. Кузьмин утверждал: «Крокодилом» Чуковского у нас начиналась новая эра детской книги. Раньше даже герои наших детских книг были импортные: немецкий Struwwel Peter, переименованный в Степку-Растрепку, шалуны мальчишки карикатур Буша, Макс и Мориц, перелицованные в Петьку и Гришку. «Крокодилом» начался также небывалый ранее плодотворный симбиоз в детской книге писателя и художника: Чуковский – Конашевич, Маршак – Лебедев...»



Социальные комментарии Cackle