Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 12 (121) от 9 июля 2015 г. Подписка Редакция Контакты
1463714636146411463014634146331463214635146271463114640146391463814626


Владимир Собкин

Тенденции

«У нас запляшут лес и горы!»

Начну, пожалуй, сразу с прогноза ситуации в образовании на 2016 год. Понятно, что стоит рассматривать не только собственно образовательные проблемы, но и учитывать экономическую ситуацию и те политические тренды, которые связаны с международными отношениями и внутренней политикой. Кстати, каких изменений в расстановке политических сил мы ожидаем в связи с осенними выборами в Государственную думу?

Несомненно, политическая ситуация будет обостряться в связи с нарастанием экономических проблем. В этом отношении сокращение финансирования образования неизбежно, и вопрос состоит не только в том, как среагирует система управления образованием, но и в том, как поведут себя основные участники образовательного процесса: педагоги, ученики, родители. И это, пожалуй, самое главное. За примерами далеко ходить не надо. Недавнее сообщение о сокращении на 100 тыс. бюджетных мест в высших учебных заведениях России, безусловно, актуализирует различные «защитные» стратегии поведения у представителей разных социальных страт.

Отвечая на вопрос о «генеральном векторе развития образовательной политики в России и мире», я бы в первую очередь отметил, что социокультурная ситуация у нас существенно отличается от ситуации в других странах (США, Канаде, Германии, Китае и др.). Поэтому говорить о какой-то единой магистральной линии мне не представляется правильным. Конечно, можно ссылаться на общемировые тенденции – глобализация, развитие техно-эволюционных процессов и т.п., – но в данном случае подобные ссылки, как мне представляется, мало оправданы. В этой связи я бы вообще развел в наших рассуждениях образование и образовательную политику. Это вещи разные. Одно дело – жизнь образования, которое реализует свои ключевые, очень важные социальные функции: сохранение и трансляция культуры; социальная дифференциация и социальная стратификация; профессиональная и социальная мобильность; социализация. Сами по себе эти функции присущи любой национальной системе образования. Вся проблема в том, что они реализуются в весьма своеобразном социокультурном и экономическом контексте. Другое дело – образовательная политика; она, как правило, связана с риторикой, ориентированной на разные социальные группы. Здесь в первую очередь важны ценностно-целевые ориентиры и приоритеты, удовлетворяющие потребности и интересы различных социальных структур, институтов и групп.

Стоит подчеркнуть, что сегодня у нас в политическом поле, к сожалению, отсутствует реальный диалог относительно взглядов на развитие образования. И дело здесь не только в том, как расставляют приоритеты коммунисты, либерал-демократы или представители «Единой России». В данном случае, на мой взгляд, вопрос в большей степени о «понятиях», точнее – понимании. Так, например, на октябрьской (2014 года) встрече Владимира Путина с представителями «Народного фронта» в Пензе в повестку дня были включены действительно важные вопросы о «ценности национального образования и формировании российской идентичности», «о доступности образования для всех», «о качественном образовании», «о требованиях к образованию в связи с экономическим развитием России» и «о миссии и статусе педагога». Однако поняты эти вопросы были весьма своеобразно. Так, сохранение «единого образовательного пространства» по инициативе Государственной думы свелось к проблеме создания единого учебника. Но ведь вопрос как раз и состоит в том, является ли подобное понимание эффективным инструментом для сохранения нас как культурной общности? Дело не в том, что мы прочитаем одну книгу, а в том, как мы ее прочитаем, что мы в ней поймем, какие голоса услышим. А в этом и состоит миссия учителя как культурного посредника. Что я хочу пояснить этим примером? Да очень простую мысль: сущность школьного образования, его центр – гуманизация. То есть развитие человека «по мере человеческого рода». Об этом, кстати, писал полтора века назад К. Маркс. Конечно, времена меняются, но москвичи, как заметил булгаковский Воланд, остались все те же (вот только квартирный вопрос, как все помнят, их испортил). И здесь, повторюсь, фундаментальное значение имеет именно гуманизация образования, то есть его обращенность к человеку, к личности ребенка.

В последнее время много говорится о воспитании, и, пожалуй, одним из основных событий в образовательной политике явилось принятие документа «Стратегия развития воспитания в Российской Федерации (2015–2025)». Этот документ содержит много важных положений. Однако, на мой взгляд, он не учитывает одну существенную деталь. Воспитать личность, гражданина, ответственного за свою судьбу и судьбу страны, может только свободный человек. Но свободен ли сегодняшний учитель? В свое время, более 20 лет назад, в одной небольшой газете («Педагогический калейдоскоп») я вел еженедельную колонку социолога: «Цифры от Собкина». Вернусь к этому жанру.

В одном из наших социологических исследований, в ходе которого мы опросили более 3,5 тыс. учителей из восьми регионов РФ,мы задавали нашим респондентам вопрос о причинах, обуславливающих негативные тенденции в сфере образования. Характерно, что каждый третий из опрошенных (34,4%) в ряду этих причин указал «административно-бюрократическую систему управления». Замечу, что 20 лет назад, в 1994 г., доля таких ответов была почти в два раза ниже (19,3%). В этой связи представляют особый интерес ответы учителей на ряд дополнительных вопросов, предложенных в анкете. Так, например, всего 3,3% опрошенных указали, что объем предоставляемой ими отчетности за последний год «сократился». Чуть менее трети (30,9%) считают, что объем отчетности остался «на прежнем уровне», и в то же время две трети (65,8%) отмечают, что объем предоставляемой ими отчетности «увеличился».

Весьма показательны ответы педагогов и на другой вопрос, который был направлен на выявление частоты («систематичности») различных отчетов, которые предоставляет учитель органам управления разного уровня. Среди опрошенных учителей практически отсутствуют те, кто не предоставляет разнообразные виды отчетов в систему внутришкольного контроля (ВШК) или по запросам администрации школы (1,0%). Вместе с тем чем выше уровень управления, тем выше и доля тех учителей, кто не предоставляет для нее отчетные материалы: не предоставляют районному уровню управления образованием 17,3%; региональному – 36,6%; федеральному – 51,2%. Казалось бы, это дает основания говорить о явной позитивной тенденции: еженедельная, ежемесячная и ежеквартальная отчетность, как правило, реализуется либо на уровне ВШК (соответственно, 14,6%, 20,5% и 29,1%), либо на уровне администрации школы (соответственно, 13,3%, 22,7%, 22,1%). Предоставление подобных систематических отчетов районным и региональным уровням управления образованием отмечается учителями уже заметно реже, и здесь мы вроде бы также можем говорить о позитивной тенденции. Однако ситуация не столь однозначна. Обращают на себя внимание ответы учителей по поводу их систематической отчетности «в режиме реального времени». На подобные постоянные отчеты для «внутришкольной системы контроля» указывают 29,1%; для «администрации школы» – 33,2%; для «районных органов» – 25,6%; на запросы «региональных органов управления образованием» – 21,0%; на запросы «федеральных органов» – 18,7%.

Эти данные означают, что помимо систематической (плановой) отчетности от учителя постоянно запрашивают разнообразные отчеты и справки практически все уровни управления образованием. И в этом отношении тенденция отнюдь не позитивна, поскольку свидетельствует не только о высоком уровне «бумагооборота» в системе школьного образования, но и о том, что практически любой уровень управления внезапно может потребовать от учителя «отчета», а это и есть проявление бюрократии в сфере образования. Можно предположить, что подобный ситуативный контроль провоцирует у педагога ощущение того, что органы управления образованием ему «не доверяют». Более того, внеплановая отчетность, очевидно, требует от учителя существенных дополнительных временных затрат, которые, по всей видимости, создают дополнительную нагрузку на педагога либо компенсируются за счет сокращения времени, которое он уделяет другим составляющим в структуре своей профессиональной деятельности. По нашим данным, на «составление отчетов, ведение документации» у учителя уходит 5,3 часа в неделю.

Приведенные цифры говорят о том, что бюрократизация образовательного процесса весьма серьезно деформирует позицию учителя в его взаимодействии с учащимися в ходе обучения и воспитания.

И, наконец, одной из характерных особенностей образовательной политики, на мой взгляд, является бессистемность и мозаичность принимаемых решений. Переход к режиму «ручного управления» ведет к утрате как стратегических целей развития системы, так и социокультурных смыслов образования. Сошлюсь на недавний опыт разработки стандарта дошкольного воспитания. Наверное, никто из разработчиков не предполагал, что параллельно будет развернута управленческая кампания, связанная с укрупнением школ и присоединением к ним детских садов. Вся идеология стандарта, построенная на принципах культурно-исторической психологии, индивидуализации процесса воспитания, деятельностного подхода идет вразрез с нынешней линией «оптимизации» процесса функционирования образовательных институтов. И во что тогда превращаются благие намерения? Все это перестает работать, поскольку детский сад вписан в другой тип институциональной организованности, который совершенно не предполагался при разработке стандарта.

И если уж речь у нас зашла об образовательной политике, то сегодня распространен тот случай, когда в режиме ручного управления одна рука не знает, что делает другая. К сожалению, стратегическая программа развития образования у нас подменена набором различных мероприятий, сверстанных во что-то как бы единое. Возможно, от этой музыки «запляшут лес и горы», но оптимизма подобный танец относительно тенденций развития образования не вселяет.



Социальные комментарии Cackle