Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 16 (125) от 1 сентября 2015 г. Подписка Редакция Контакты
1459314592145911459014589145881458714586145851468114584


Александр Адамский

тема

Учитель – поэт, а не Коняга!

Одно из самых сильных и острых произведений о судьбе учителя – статья Симона Соловейчика «Учитель или коняга», 1988 года.

Это был конец советской эпохи, уже был напечатан манифест «Педагогика сотрудничества», появилась сеть клубов «Эврика» (более 500 по всему СССР), в полную силу работал Временный научный коллектив «Школа» под руководством Э. Днепрова, а в декабре состоялся Всесоюзный съезд учителей, на котором Г. Ягодин представил совершенно новую концепцию развития образования, ориентированную на развитие личности и педагогику сотрудничества. На этом съезде состоялась бурная дискуссия сторонников и противников педагогики сотрудничества. Есть стенограмма этого события, можно найти выступления Ш. Амонашвили и А. Бароненко, в которых это противостояние проявилось наиболее ярко.

С. Соловейчик написал две статьи – одну накануне съезда, она была опубликована 13 декабря 1988 года в «Учительской газете», а вторая – после съезда, 29 декабря.

Мы разместим на сайте «Эврики» эти статьи, чтобы наши читатели смогли почувствовать атмосферу того времени и сравнить с сегодняшним положением.

…Коняга – образ из сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина:

«Коняга обыкновенный мужичий живот, замученный, побитый, узкогрудый, с выпяченными ребрами и обожженными плечами, с разбитыми ногами. Голову Коняга держит понуро; грива на шее у него свалялась; из глаз и ноздрей сочится слизь; верхняя губа отвисла, как блин. Немного на такой животине наработаешь, а работать надо. День-деньской Коняга из хомута не выходит. Летом с утра до вечера землю работает; зимой, вплоть до ростепели, “произведения” возит».

В одной из статей того времени учителя сравнили с конягой, это и стало поводом для метафоры в статье С. Соловейчика.

Я буду много цитировать эти две заметки Симона Львовича, все цитаты – оттуда.

Соловейчик писал: «Чего мы ждем от съезда? Чтобы всякий выступающий и голосующий видел перед своими глазами не понурую вьючную клячу в школьном классе, бессловесную, без права голоса, без права объединиться, без права поддерживать одно, протестовать против другого, на которую достаточно прикрикнуть: “Эй, пошла!” – и она быстрее перебирает ногами, которая ничего не знает, кроме работы, и потому ничего не ждет, ни на что не надеется…Чтобы не Конягу видели перед собой делегаты съезда, а Учителя”.

И надо сказать, что со временем, а прошло уже почти 30 лет, дискуссия о том, что учитель – не Коняга, не только не угасла, но и стала, на мой взгляд, еще острее.

Это не говорится вслух, но по тому, как выстроились отношения в школьной системе – на учителя снова смотрят как на Конягу.

В системе царят отношения подозрительности и недоверия – отсюда тотальный контроль, ежечасные проверки, единые материалы для проверочных работ, безумная, выходящая за все разумные пределы бумажная отчетность.

А министр успокаивает учителей: в этом году никаких реформ!

Значит, зло не в унизительном презрении к учительской независимости и вызывающем недоверии к учительскому профессионализму, тупой уверенности, что учитель ни учебник выбрать не может, ни программу составить не в состоянии, ни стихотворения выбрать для урока, ни проверочную работу составить при наличии стандартов, ни понять, насколько дети усвоили программу, ни спланировать свою работу, ни придумать внеклассное мероприятие, ни вместе с учениками выбрать школьную форму – ничего!

Значит, дело не в том, что школу насилуют бесконечными и бессмысленными проверками кому не лень, – проверяют исполнение строительных, санитарных, финансовых, административных – всех без исключения регламентов так, как будто учитель спит и видит, как бы чего нарушить! И зачастую жестко карают за неисполнение норм, исполнить которые в принципе невозможно!

Значит, дело не в постоянном липком страхе перед малограмотным проверяющим, которому с педагогической точки зрения ничего не докажешь!

Некоторым руководителям невозможно себе представить, что перемены могут происходить не только из-за решений в их кабинете, или в правительстве, или в других верхах, им кажется, что если будет принято решение о приостановке изменений – значит так и будет!

Во-первых, точно не будет.

Соловейчик писал: «Ну не может школа хорошо учить и воспитывать всех детей методами, которыми пользовались три-четыре-пять десятков лет назад для обучения отобранных детей, ну не бывает так!»

Кроме того, скукоживание бюджета и другие острые проблемы – работа школ в две смены, нехватка детских садов, надвигающееся отставание в электронной образовательной среде, неработающая система аттестации кадров, угасающая система повышения квалификации, требующая немедленной отладки система оценки качества и многие другие – неизбежно повлекут решения о переменах.

Во-вторых, неэффективность модернизации связана не столько с изменениями, сколько с неспособностью ими управлять!

Для меня очевидно: ставка исключительно на административные механизмы, полное игнорирование мотивации, инициативы, сгнившая система повышения квалификации, самое главное: исключительно силовое давление через проверки и контроль – именно эти способы управления изменениями и привели к отторжению учителям и директорами самой идеи реформы школы.

Но представьте себе режиссера, который перед началом сезона на собрании труппы говорит актерам:

– Могу вас успокоить! В этом году никаких новых пьес не ставим, отдыхайте, проживем на старом репертуаре!

Или главврач говорит:

– Дорогие коллеги, с сегодняшнего дня – мораторий на новые лекарства, препараты, оборудование – спокойно обойдемся тем, что есть!

Я уже не говорю об айтишниках, ученых.

В-третьих. Изменения происходят так быстро и так радикально, что школа никогда не сможет за ними угнаться, если все 43 тыс. школ будут ждать сигнала из кабинета министра образования и только после этого предпринимать какие-то шаги к переменам.

Не хочу как-то оценивать уровень профессионализма, никакое ведомство не в состоянии уловить и быстро отреагировать на происходящие вне школы перемены.

Я уже не говорю о том, что согласование такого рода решений требует не только огромного времени, но и участия очень широкого круга других ведомств, которым зачастую очень трудно доказать необходимость школьных перемен.

Поэтому единственным способом дать возможность школе быть современной (а иначе, строго говоря, школа не оправдает надежд общества) – это дать ей самой возможность меняться по своей инициативе и на свою ответственность.

Но для этого молот централизованного планирования и контроля за каждым вздохом ребенка, учителя и директора должен быть минимизирован.

Не уменьшен, не косметически снижен – минимизирован.

Мораторий не на перемены – это какая-то популистская фантазия, а на проверки!

Дайте школе три года вольной жизни – и вы увидите, как раскроются учителя.

При этом у управляющих советов школ достаточно полномочий, чтобы следить за порядком.

А у родителей есть все условия, чтобы заметить нарушения закона, если они будут, и сигнализировать «куда надо».

Такого освобождения ждет школа.

А провозглашать свободу от реформ, модернизации и перемен – это как?

В очередную дорожную карту введут показатель «отсутствие изменений школьной жизни», будут отслеживать через электронный мониторинг и на селекторных совещаниях ругать регионы, которые допустили «элементы реформ»?

Или будет спецпроект по поиску изгоев-инноваторов, разрушающих отечественное образование призывами к модернизации? Тогда жди показательных процессов над лидерами инновационных процессов, вражеских наймитов, по чужому приказу разрушивших наилучшайшее в мире образование…

Соловейчик писал: «Насилие детей над детьми, насилие учителей над детьми начинается с насилия над самими учителями».

Вообще – все, что мы делаем с учителями, неизбежно передается и воспроизводится в их отношениях с учениками.

Неизбежно!

Но учитель – не Коняга.

Мы открываем новый сезон номером, в котором большинство материалов – поэтическое отношение к школе, к радости учительского труда.

Рустам Курбатов – учитель и директор – подарил нам всем совершенно уникальный взгляд на школьную ежедневность. Наша надежда – на тех, кто так видит себя, своих учеников, кто так видит наш школьный мир.

Учитель – поэт, а не Коняга!



Социальные комментарии Cackle