Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 9 (118) от 19 мая 2015 г. Подписка Редакция Контакты
145811458014583145791457814577145821457614575145741457314572

Иногда без любви в педагогике не обойтись. Особенно когда работаешь с непростыми детьми. В этом меня убеждал Александр Петрынин, директор Хабаровского краевого центра психолого-педагогической реабилитации детей и подростков, и в нашем предыдущем разговоре, и сейчас. Он тогда назвал такую педагогику «педагогикой любви, заботы и риска» и сказал, что никакие технологии и методики не будут работать, если не будет человеческого отношения к ребенку.


директор Хабаровского краевого центра психолого-педагогической реабилитации детей и подростков
Александр Петрынин

педагогика достоинства

Против ненависти

– Александр Геннадьевич, что нового в центре? Как продвигается строительство нового здания?

– Сейчас готов первый корпус. Но чтобы туда въехать, надо построить еще два корпуса. Должны были достроить в этом году, но, скорее всего, не получится, нет денег. Конечно, это не 90-е годы. Когда открывался центр, был голод, зарплаты не выплачивались месяцами. Сейчас такого нет. Может, зарплаты стали чуть меньше, потому что урезаны стимулирующие надбавки – ясно, что денег не хватает.

А в первый корпус мы не можем въехать, потому что нельзя запускать детей во время стройки или капитального ремонта. Тем более что мои вездесущие мальчишки – любознательные исследователи, они же поугоняют все бульдозеры, залезут на все подъемные краны, а в траншее будут делать штабы – это же маленькие обезьянки, они такие живчики. К тому же очень изобретательные. Пойдут в душ, наденут резиновую перчатку на кран, а потом она падает, наполненная водой, вместе с душем – материальный ущерб ведь. Можно, конечно, их ругать, но можно смеяться. Им же это интересно.

– А как вы в таких случаях находите в себе силы, чтобы не наказать?

– Я смеюсь и восхищаюсь детской изобретательностью различных «шкодных» дел, потому что мне смешно. Главное – суметь эту неуемную энергию направить на созидание.

– Сколько сейчас в центре детей?

– Девяносто девять. Раньше было 130, потом 120, 112 – санитарные нормы ужесточаются, а площадей не хватает. Поэтому и строим новые здания.

– С какими проблемами приходят дети, с какими проблемами сталкиваетесь вы? Чем отличаются нынешние дети от тех, которые приходили к вам в 90-е годы?

– В последнее время опять обостряется проблема детских правонарушений, складываются подчас жуткие ситуации (в центре всегда четко проявляются тенденции – мы ведь берем детей «избранных», познавших мерзкое предательство взрослых и потому вставших на путь преступления), когда молодые мамы выбирают себе более молодых мужей, которые буквально на несколько лет старше их дочерей. Дочка становится конкуренткой матери, и мама вытесняет девочку из семьи, как кукушка подбрасывает яйца в чужие гнезда. Это такое жуткое предательство самого дорогого человека… А девочка никому об этом сказать не может. В истерике, в слезах, готова покончить с собой… Она уходит из дома, занимается проституцией, принимает наркотики, пьет…

И то, что наши повзрослевшие девочки любят своих детей, это чудесно. Несмотря на то что некоторые становятся мамами до 16 лет, ни одна девочка своего ребенка не бросила. На них проливается искренняя любовь педагогов центра, настоящее материнство наших удивительных женщин-воспитателей, которые учат девочек любить своих детей. Им дают образцы настоящей любви, которые компенсируют неудачный опыт отношений с собственной мамой.

А вообще сейчас много разных проблем. Дети употребляют химические смеси (спайс, например) и гибнут. Девяностые годы повторяются. И опять вспоминается Достоевский: «Там семилетний развратен и вор».

В центре проводятся различные курсы повышения квалификации, семинары, многочисленные деловые встречи, конференции, чтобы люди овладели новыми технологиями и… заразились любовью к проблемным детям с непростыми судьбами. Наш центр «заражает» любовью к детям. Здесь лечат детей любовью. Один мальчик, который в марте пришел к нам (он учится всего два месяца!), сказал, что, когда переступил порог центра, погрузился в нормальные отношения, в нем все перевернулось. А в анкете написал, что у него поменялись взгляды на жизнь. У него была неприязнь к другим нациям, и он был в компании, где почитается фашистская свастика. «После выступления на ключевом деле я понял, – написал он, – что если буду продолжать вбивать этот бред в голову, я буду как эти сволочи-фашисты». За малолетними скинхедами стоят взрослые. Это очень опасно. И то, что мальчишка всего за два месяца нахождения в культуре центра очнулся, пришел в себя – это великое чудо. Любовь лечит.

– Это можно назвать вашей педагогической удачей?

– Это не просто удача. Это победа.



– А что еще в последнее время вас удивило и обрадовало? Я понимаю, что ваша жизнь с детьми вообще состоит вся из каких-то чудес и открытий…

– Таких случаев каждый день очень много. Культура центра в том, что любовь исцеляет от разных страшных грехов, от мерзости.

Про Степана как-то уже рассказывал. Десять лет назад, когда ему было 23 года, мы летали с ним в Стокгольм на конгресс: я – для выступления на пленарном, а Степа – как живой пример нашей работы. Когда мы проходили пограничный контроль, то все пограничники, как только его увидели – такого крутого, фуражка набекрень, налысо стриженного – сразу кинулись к нему, потому что по выражению лица видно, что что-то не то. Потом, узнав, что он со мной, пропустили. Я ему сказал: «Сними, сыночка, с себя эту кепку, улыбнись. Ты так себя держишь, что вызываешь недоверие». В Москве останавливались в семье, где очень любят детей. И когда мы стали прощаться, я всех малышей расцеловал – они ведь любят меня, как дедушку, целуются со мной. А он стесняется. Крошечка подставляет щеку, а Степан протягивает двухлетнему карапузу руку: «Давай краба!». Я ему говорю: «Целуй!». Степа рано стал сиротой, его мало кто в детстве целовал. И он, здоровый уже мужик, как бы виновато озираясь, чмокнул в щеку двухлетнего малыша.

Сейчас Степка взрослый. Ему 33, умный, видный, красивый парень, женат, недавно у него родился сын Платон. Он делится со мной, радостный такой: «Александр Геннадьевич, я своего ребенка целую в попу! Знаете почему? Потому что целовать больше некуда! Он же такой махонький, я теперь понимаю значение выражения “целуют в попу”». Он любит его безумно. Такой нежный любящий отец.

Сегодня рано утром позвонил другой наш выпускник, Алексей, и полчаса буквально пел от радости: у него родилась девочка. Сынишке уже шесть лет, на будущий год в школу пойдет. «Жена выслала на телефон фото малышки – личиком на меня похожа!». И рассуждает, что нужно искать дополнительную работу – детей поднимать.

А Сергей, приехав в центр, рассказывает, что очень доволен, устроив сына-шестиклассника в спортивную секцию: помимо тренировок с мальчиками говорят о таких категориях, как честь, достоинство. «Мы-то росли по другим понятиям, такие оторвы были. Как вы с нами справлялись?» Сам очень спортивный, вызвался вести секцию для нынешних воспитанников центра.

Я вообще умиляюсь своим мальчишкам, которые стали отцами. У каждого было свое прошлое, криминальное, разгильдяи были еще те. И я теперь понимаю: это ведь любовь центра проливается на них, их здесь учат любить своих детей. Их здесь любят как своих. И эта любовь не наигранная, это не обучение любви словами. Это любовь проживания их жизни. Дети растут в любви. И когда они совершают что-то плохое, им сначала посочувствуют, ласково упрекнут: мол, что же ты так делаешь-то, словесно отшлепают – и это работает.

– А с родителями вы работаете? Ведь зачастую родители сами не понимают, как нужно любить детей…

– Обязательно. Как-то одна мама сказала на собрании: «У вас центр неправильно называется – Центр реабилитации детей. Здесь Центр реабилитации детей и родителей. Вы учите нас любить своих детей». Так оно и есть.

– Как вы учите? Говорите им, какие их дети хорошие?..

– Рассказать мало, они это видят сами. Мы демонстрируем успехи детей, говорим, как ребенку трудно себя преодолеть, но он это делает. Мы проводим детско-родительские тренинги, на которых родители познают своих детей заново и открывают себя как хорошую маму или хорошего папу и что ребенок любит их на самом деле, а его негативное поведение – это протестная реакция против чего-то. Мы учим родителей любви и ответственности.

– Как думаете, а в образовании для любви есть место?

– Я глубоко убежден, особенно на том участке образования и педагогики, на котором я служу, без любви просто невозможно обойтись. Ребенок, который совершает противоправные поступки, таким способом показывает свой протест против нелюбви к нему, и он как никто другой нуждается в любви. Я всегда говорил, что дети являются жертвами, даже если они совершили преступления. И в первую очередь они жертвы попустительства взрослых – их нелюбви, непонимания, равнодушия, секвестирования кружков и пр. Все это отражается на детях.

– То есть ребенок – хулиган не потому, что он таким родился, а потому, что ему в свое время не хватило внимания взрослых…

– Несомненно.

– А как вы считаете, порождает ли любовь в образовании разного рода манипуляции с детьми? Учитель выбирает себе любимчика в классе и всячески его поощряет – и вниманием, и хорошими оценками, или, наоборот, недолюбливает тех, кто ему не нравится…

– Тогда это не любовь. Если есть любимчики и недолюбленные – это уже не любовь. Это как раз манипуляция. Это может быть человеческим отношением – сочувствием, заботой, добросовестным выполнением своих обязанностей. Любовь – это самопожертвование. Любовь – это если не всепрощение, то понимание причин происходящего и конфликта. Любовь покрывает этот конфликт. Любовь дает мудрость педагогу. Если в концептуальной основе мироощущения педагога лежит любовь, тогда она поможет ему найти профессионально грамотное решение в любом конфликте. Если педагог позволяет себе воевать с ребенком, то его родители скажут: какой же ты педагог? и какая тут может быть любовь? Это манипуляция в чистом виде. Я всегда говорю: в нашем Центре собрался круг единомышленников, которые профессионально умеют и по-человечески желают помочь ребенку. Здесь невозможно работать без любви к детям. Невозможно просто потому, что дети – тончайшие психологи, они вмиг просчитают отношение к себе, увидят неискренность и раскусят высококлассного специалиста, если тот пришел к ним сделать себе диссертацию и дети для него – часть эксперимента и каких-то корыстных целей. Когда человек убежден, что ребенку невозможно помочь, что он неисправим… Помню, однажды к нам пришла суперпсихолог, магистр гештальт-терапии, которая долго обучалась в Америке. И вот после первой экскурсии (для новых сотрудников я всегда лично провожу экскурсию по центру) спрашивает: «А зачем вы все это делаете? Поведение ребенка изменится немного только на внешнем уровне. Есть ли смысл с ними работать?» Она ушла через месяц после устройства, ребята перестали ее принимать. Есть у нас такая психологическая игра: психолог задает вопрос и бросает мячик, а ребенок отвечает и бросает мячик обратно, проговаривая ответ на вопрос. А дети ей даже мячики не бросали. Ребята почувствовали, что между ними и ею – стена, которую невозможно, да и не нужно преодолевать.

С одной стороны, без любви нельзя. С другой стороны, невозможно быть непрофессионалом, потому что ребенок, отягощенный непосильной ношей негативного опыта, сам может манипулировать взрослыми, не потому что он хороший или плохой, а потому что большую часть жизни он прожил в негативе, в грязи, в предательстве – и для него это нормальное состояние.

Например, с добрым, но недостаточно профессиональным педагогом дети могут пойти на обман, использовать этого человека в корыстных целях, усыпить его бдительность, отпроситься погулять, в магазин или проводить девушку, а сами пойти на криминальное дело.

Любовь – это не только целование и обнимание, ласковые взгляды и приятные слова. Любовь – это и строгость, умение удержать ребенка от греха. Любовь – это умение послать сильный сигнал ребенку, даже повышение голоса, как Господь наказует с любовью. Если наказать с любовью, ребенок это прочувствует и поймет. И тогда у ребенка будет нормальный стыд, проснется совесть, он будет понимать, что в глазах педагога он упал. Наказание будет не в том, что мы его ущемили в правах, унизили достоинство, лишили чего-то, а в том, что он не оправдал доверия, стал ниже в глазах человека, который ему доверял, любил, искренне уважал.

– Вы говорите о таких вещах, с которыми часто работают психологи. И центр у вас называется – Центр психолого-педагогической реабилитации… А можете ли вы себя назвать тьютором или коучем, которые тоже помогают ребенку увидеть, раскрыть, понять себя?

– И коуч, и тьютор – это тоже ведь, по сути, – педагоги. Президент Тьюторской ассоциации Татьяна Ковалева долго билась, чтобы включить профессию «тьютор» в перечень педагогических профессий. Кстати, когда мы открывали наш Центр, мы назвали всех наших воспитателей тьюторами, но у нас не прошло штатное расписание, так как в самом начале 90-х годов не были утверждены квалификационные характеристики этих специалистов, поэтому мы остались воспитателями. Но по сути это тьюторы. Они сопровождают ребенка, помогают найти в себе сильные стороны, помогают ему раскрыть свои таланты. И дети признательны им за это. Заполняя анкеты, наши ребята пишут удивительные вещи. Например, один мальчик написал: «В себе я нашел, что не такой бездельный», или: «Во взрослых я нашел, что к ихнему мнению нужно хорошо прислушиваться». Этот мальчик недавно пришел к нам, сложный, колючий, и вот надо же – какие вещи написал. Понял, что не «бездельный». В школе-то он был «бездельный» и никому не нужный, стекла бил. А здесь его любят.

– То есть в школе, получается, не хватает этой любви?

– Учить, наверное, можно без любви, но ученик может вырасти в хладнокровного преступника. Школа без любви обречена на неуспех, на поражение. Сейчас воспитание возвращается в школу – это очень хорошо.

Из детских анкет:

«Я в себе узнал, что я творческий человек. Во взрослых мне удалось узнать, что они всегда помогут, не отвернутся, а помогут».
«Я открыл в себе, что могу хорошо учиться, понимать взрослых, точно могу выучить большой текст, что я ответственный. Я брал текст домой, пытался не подвести, чтобы мы заняли призовое место».
«Во взрослых я открыл, что они никогда тебя не предадут, если что-то тебе непонятно, так взрослые сразу все объяснят».
«Здесь хорошо, получаю профессию, участвую в мероприятиях, хорошо учусь».
«Во взрослых мне понравилось, что интересно рассказывают, что рассказывают правду, не врут».
«Добрые и понимающие учителя и педагоги».
«Я открыл в себе замечательные качества, а учителя могут много сделать для детей».
«Больше возможностей, чем в других школах, здесь помогают во всем».
«Потому что здесь очень хорошо, как дома. Нравятся разные поездки, много новых друзей в отличие от общеобразовательной школы, учителя ко мне относятся лучше, чем в школе. Меня здесь любят и уважают».

Беседовала Олеся Салунова

Социальные комментарии Cackle