Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 9 (118) от 19 мая 2015 г. Подписка Редакция Контакты
145811458014583145791457814577145821457614575145741457314572

Об особенностях профессиональной позиции тьютора мы поговорили с Фатымой Усмановной Мухамедовой, учителем русского языка и литературы томской школы «Эврика-Развитие», победителем конкурса «Тьютор России – 2015».


победитель конкурса «Тьютор России – 2015»
Фатыма Мухамедова

Тьютор

Дать шанс жить по-настоящему

Фатыма Усмановна, скажите, в чем миссия тьютора в школе? В чем особость этой позиции?

– Тьютор – тот, кому интересен ребенок, человек. Кто видит в нем другого, непохожего. Это педагог, который берет на себя окаянство, смелость действительно служить, хоть это громко сказано. Это путь служения. Тьютор так или иначе попадает в ценностную рамку родителей, всего рода – ведь ребенок оттуда. Тут всегда очень тонкий момент: нельзя «навешивать» на ребенка свое понимание мира, свои желания. Это часто случается с родителями, которые хотят видеть в сыне или дочери средство достижения собственных несостоявшихся целей и успехов. Тьютор – это тот, кто по-хорошему, по-человечески, но в то же время и по-деловому, помогает родителю отойти от ребенка. Вот есть такое понятие «пуповина» – ее нужно отрезать, но у всех это происходит по-разному. Кто-то держится за нее и не хочет отпускать, а ребенку нужно самому идти. Тьютор – это тот, кто вместе с ребенком и его семьей помогает ему самому видеть свою уникальность как вызов, как призвание, как ресурс развития. Ведь сравнение подчас губительно. Часто мы сравниваем не в свою пользу, а значит, не раскрываем себя, ориентируясь на другого. Тьютор с этим разворотом в том числе тоже работает.

– Тьюторство это набор технологий? Или особая педагогика?

– Я считаю, что человек – это создание высших сил, и к нему технологии надо применять очень аккуратно, трепетно, внимательно. Самая правильная технология или метод при выращивании человека – наблюдение. Нужно чутко, вдумчиво наблюдать, не спешить. Становление человека происходит не сразу, тем более со стороны общественного признания, которое всем так или иначе нужно.

Тогда тьютор сам должен быть очень зрелым, гармоничным человеком? Ведь одно дело – освоить технологии работы и ими пользоваться, а другое – то, о чем вы говорите – быть чутким, не самоутверждаться, нащупывать путь вместе с человеком. Так?

– Среди моих коллег были и есть люди, которым природой дана вот эта чуткость, глубина видения человека. Не так много людей оказываются на это способны – тут дело не в возрасте. Бывает, у двадцатипятилетних получается: они в такой ауре выросли, в чуткой, духовно богатой среде. Порой такие люди сами кажутся странными и не вписывающимися в социум, но на практике именно они выглядывают ребенка, его сущность. Однако у большинства дерзнувших встать в эту профессию – не получается. Это же очень энергозатратно: надо быстро учиться, уметь выстраивать доверительные отношения с окружением ребенка (что бывает непросто), нести собой интеллигентность и культуру.

Фатыма Усмановна, а как Вы работаете с родителями?

– Первое – нужно внимательно выслушать. Это моя обязанность. Родитель имеет право рассказать тебе все, что считает нужным. Ведь он привел тебе ребенка, доверил. Выслушать надо с уважением. Для меня родители – самая трудная категория. Второе – я задаю вопрос: что вам нравится в вашем ребенке? Что вы любите в нем? И в этом месте я фиксирую, что является ценностью для моей собеседницы – как матери и женщины. Следующий вопрос звучит так: чего бы вы хотели? Ну, буквально, социальный заказ. Какие у вас ожидания? От этой школы, от меня лично. Понятно, что иногда родители приводят ребенка, что называется, на определенного учителя. Человек излагает, говорит о своих установках, намерениях, о том образе будущего, который он видит. А я буду работать с образом будущего его дитяти.

И как же вы работаете? Что конкретно вы делаете?

– В начальной школе мы наблюдаем: что ребенку нравится, что вызывает интерес. К концу этого этапа мы нащупываем его стиль, ритм, скорость усвоения и природные задатки, конечно. Что там природа дала? Ведь очень часто родители хотят развивать то, чего природа дала очень мало. И в итоге затрачиваем очень много энергии, но разочарование все равно постигает.

В подростковом возрасте ребенок разбрасывается – ему все интересно. И к этому надо относиться очень благожелательно. Такое пробно-поисковое пространство – это здорово. Основной способ работы с образом будущего на этом этапе – проба. Пробует, понимает, нравится или не нравится. Даже если ребенок не завершает, ничего страшного. Если пятикласснику надо все делать здесь и теперь, то седьмой-восьмой класс уже требует больше самостоятельного действия и пространства для него. Они уже готовы работать на отдаленный результат, им очень хочется рисковать. И мне кажется, что энергию подростка нужно именно в это русло и направлять – иногда буквально «брать на слабо». Это срабатывает на 100 процентов. Подростковая школа для того и есть, чтобы, совершив разные пробные действия в образовательном процессе, подросток оказался способен к настоящим профессиональным пробам. Это тоже надо уметь организовать, использовать сообразный инструментарий. Ну, например, каждый предметник в таблице отмечает, кто из ребят является опорой в работе, а кто разрушает урок. Кто продвинулся хорошо, кто меньше. У нас все учителя заполняют по каждому ученику такую таблицу два раза в год. Когда ученики видят это «зеркало», для них это часто точка удивления. «Я – опора Фатымы Усмановны?!». Взгляд со стороны очень важен, надо построить много разных экранов-зеркал. Подросткам очень важно, как к ним относятся разные люди. С чем-то ученик и родители согласны, с чем-то нет – они имеют право высказаться. Именно таким образом происходит осознание собственного действия. Ты хотел свободы и самостоятельности – все тебе дано, ты делаешь как хочешь. А теперь посмотрим, как другие реагируют на твои действия, как ты отражаешься в оценивании другого?

А с родителями тоже используете какие-то приемы специальные?

– Ну, если технологично, то в уставе школы прописано, что мы должны встречаться с родителями два раза в год – осенью и в мае. Промежуточные встречи тоже предусмотрены. Относительно образа будущего – часто бывают ситуации непонимания и сопротивления. Я, например, каждую четверть организую с родителями тренинг, который проводит психолог. Эти тренинги нужны для того, чтобы родитель высказал свои тревоги, пожелания, увидел других родителей, и особенно – чтобы лучше понял своего подростка. Какое внимание нужно подростку? Чего ему вообще от нас, взрослых, нужно? Есть игры у психологов, с помощью которых родители все-таки замечают, что они свое прошлое и настоящее проецируют на ребенка.

Родители постоянно «сваливаются» в свой школьный опыт. Необходимо четко сознавать: та социокультурная ситуация была другая. Ожидать от ребенка сейчас, чтобы он слушался, выполнял уроки и не играл в смартфоне? Мы просто не имеем на это права. Взрослые должны потратить время на то, чтобы научиться договариваться с ребенком, а не обращаться с ним как с объектом. Ребенок – это равноправный человек, а это порой очень трудно признать. Благодаря совместной работе я со всеми родителями и детьми очень хорошо общаюсь. В какой-то момент наступает взаимное принятие. Еще очень важно все проговаривать в тексте. Мои дети всегда много пишут. Это тоже одна из профессиональных установок. Бумага и текст – это место, где ты никому не мешаешь и тебе никто не мешает быть самим собой. И один из шажочков работы с родителями – я им читаю тексты детей. Сначала – не называя фамилий. Ведь тут напряжение создается: кто, кто это написал? Называю потом. И мама, которая не думала, что ее ребенок может написать именно так, выслушивает, восхищается… и говорит: нет, все равно он пойдет в политех. Я не настаиваю, моя задача – расширить родительское представление о собственном ребенке, особенно в столь важный момент.

Могу себе представить, насколько это энергозатратная работа…

– Да, конечно. Бывает так, что родители просто врываются в школу. Ведешь ты урок, не ведешь – неважно. Важна его забота. И тут надо как-то очень деликатно поговорить. Нужно вообще каждый раз собой нести культуру. Культуру отношения к чужому времени, чужому пространству. Я готовлю чашку чая, приношу шоколад, обустраиваю место для разговора в кабинете рядом или вообще приглашаю его на урок и зову к доске. Родитель отвечает: переключается, расслабляется.

– А как Вы считаете, какой вариант правильнее: тьютор сопровождает предметников или у каждого учителя – функциональная тьюторская компетентность?

– Для меня нет такого деления. Можешь без предмета – работай. Наоборот – тоже хорошо. Просто при опоре на предмет, как в моем случае, создается возможность неискусственной встречи с ребенком. Все происходит очень естественно. Мне ведь тоже нужна обратная связь от ребят – «зеркала». Мне очень важно, насколько точно мое действие. Бывает, многолетний стаж помогает, но, случается, и мешает. Часто ведь идешь по проторенной дорожке, а ребенок в чем-то да не похож на твоих предыдущих воспитанников.

– А как избежать навязывания? Вот вы же наверняка очень увлеченный предметник?

– Одна из моих человеческих и профессиональных установок – надо очень хорошо помнить себя, свои реакции на разных взрослых. Память о своем подростковом и юношеском прошлом надо неустанно взрыхлять. Это не дает перегибать палку ни в чем, в том числе заискивать с ребенком. И также это не позволяет искусственно влюблять в себя ребенка. Сначала влюбляю, потом манипулирую – я сама с этим много встречалась. Это не мой ход. Важно, чтобы я как человек и как тьютор поддерживала ребенка в любом его начинании. Любое действие – зеркало его понимания мира. Если я надела яркое платье – значит, мне сейчас так хочется выглядеть, мне так комфортно. Если он выбрал кого-то себе в группу – значит, полагает, что у них выйдет результат. Неважно, что они там делают, пусть хоть коллективно худеют. Пусть поорут, покричат, пусть результат будет нулевой в итоге, но они в этом месте по-настоящему пожили. На мой взгляд, детям очень важно дать шанс по-настоящему пожить. К ним ведь очень много требований. Очень много «надо». И редко кто-то задается вопросом – дитя, а что ты хочешь-то? Так как всем некогда общаться с детьми, у них потребность найти отклик очень велика. Не знаю, как вы, а я постоянно спрашивала у своей мамы: мам, ты меня любишь? Это важно было очень! А рядом нередко как будто бы пустыня. И в том числе поэтому ребятишки «уходят в экран» и получают там общение в очень скукоженном виде. Я очень нервничаю всегда, но даю детям делать то, что они вправду хотят. Во время урока говорю: «Илюша, ты устал? Иди отдохни». Я очень давно для себя решила, что как ребенок не должен спрашивать разрешения, когда он хочет пить или по нужде, так же он не должен спрашивать, если хочет отдохнуть. Я тоже устаю. И говорю: ребята, я вышла. Выхожу и сижу в коридоре. Понимаете, я знаю, насколько трудно быть всегда среди людей.

Что вы считаете своим особенным профессиональным успехом?

– Мне удается выстраивать деловые, но очень долгие и человечные отношения с родителями. И потому с каждым классом мы долгие годы поддерживаем друг друга. И это наше коллегиальное завоевание. Обязательно должен состояться триумвират: родитель-учитель-ребенок. А вообще хочу сказать, что мне везет. Прямо чертовски везет, и с родителями и с детьми! Если спросят, как у тебя опять так здорово получилось – скажу: очередной раз повезло!

Беседовала Анастасия Белолуцкая

Социальные комментарии Cackle