Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 6 (115) от 15 апреля 2015 г. Подписка Редакция Контакты
14527145331453614534145301452914528145231453214525145351452414522

Героиня: Ольга Никитина, по образованию – психолог. Мама Фили (4 года) и Тимоши (1,5 года). У Ольги и ее мужа Димы родной язык – русский. Живут в Праге уже 3,5 года.



Ольга Никитина

Чешский под контролем

«Дикая» языковая среда опасна для ребенка?

Оля, для начала расскажи, пожалуйста, как складывалось твое детство? Я знаю, что ты сама – билингва. Как так получилось?

– Да, мой прадед был немцем, звали его Вильгельм Фромгольдт. Соответственно бабушка тоже по сути была немкой. Хотя ее мама – полька, немецкий для нее был родным. Когда я родилась, моя мама тайком попросила бабушку говорить со мной дома по-немецки, не афишируя это, конечно. Бабушка говорила, я ей отвечала – мы понимали друг друга прекрасно. Лет до шести все так и продолжалось, потом ее брат начал со мной уже учить буквы. А с 7 лет учительницу нашли, с которой я прозанималась 12 лет.

– Сейчас ты по-немецки говоришь свободно?

– Да, на бытовом уровне говорю свободно. Даже если несколько лет не говорю, то все равно потом могу заговорить достаточно легко.

– А то, что он так легко у тебя восстанавливается, – это заслуга того раннего билингвального опыта с бабушкой? Или учителя, с которым ты 12 лет занималась?

– Я думаю, что заслуга учительницы безусловна, но есть такая особенность – я этот язык забыть не могу. Понятно, что, если не пользоваться, он уходит куда-то – я потом могу думать, подбирать слова. Но на немецкий с любого другого языка перехожу легко, а с немецкого обратно трудно переключаться.

– То есть можно сказать, что он тебе если не совсем родной, то «более родной», чем все остальные иностранные?

– Да, он прирос ко мне. В последний раз я долго была в Германии лет пять назад, жила там три месяца. И я прямо наблюдала за собой – как идет реанимация языка. Период ожидания длился месяца полтора, пока наконец плотину не прорвало – потом я говорила уже совершенно свободно.



– А вообще у тебя сколько языков в активе?

– Английский, немецкий, вот сейчас чешский учу.

– Как дается чешский?

– Вообще при наличии мотивации дается нормально, он не сложный. Но я долго не могла начать учить.

– Почему?

– Не было желания. Он мне не нравился на слух, было предубеждение, не думала, что здесь надолго. В общем, я жила в Праге, но совершенно осознанно его не учила – не хотела тратить время. Легко объяснялась на пальцах, рисовала картинки – мне, представляешь, вот это было легче, чем выучить три фразы. Но этим летом заставила себя и теперь более-менее понимаю, что мне говорят врачи, продавцы, таксисты, кассиры, прачки и цветочницы.

– А что ты планируешь по поводу детей? Ведь у Фили (старшего) уже есть довольно драматический опыт погружения в языковую среду – я помню, ты сильно переживала?

– Да. Филя в государственный чешский сад пошел в Праге в 3,5 года. Сын по-русски в то время говорил существенно лучше сверстников, речь была очень развита. Я решила, что сад должен быть чешский, так как отдавать в русский я не видела смысла. Я искала сад именно для погружения в чешскоязычную среду.

– Что не получилось?

– Слишком много детей, слишком мало воспитателей. Он стал конфликтовать со всеми, и детьми и взрослыми, – объясниться не мог. Это превратилось в большую глобальную истерику. После нескольких бесед с воспитателями и ошеломительной беседы с директором я решила прекратить издевательства над ребенком и из сада забрала.

– А что за разговор с директором?

– Директор сказала: или он будет строиться вместе со всеми, или уходите. Излишнего внимания ему не будет. Я как мамаша хотела «излишнего» внимания: просила хотя бы подойти к нему пару раз в день и назвать по-чешски тот предмет, с которым он играет. Просто ткнуть пальцем и сказать слово. Понимаешь, беглую речь он не понимает и не слышит – просто сразу отключает слух, воспринимает ее как белый шум. В конфликтную ситуацию между детьми воспитатели не вмешивались – дети должны сами разобраться. Но вопрос-то в том, что на русском Филя может дать отпор или договориться, а на чешском нет – будет сразу драться. Воспитателям это мешало, они кричали, дергали его за руки, ставили в угол. Я подходила к саду и слышала крик своего ребенка – стекла трясутся. Забирала из сада в невменяемом состоянии: измотанного, взвинченного, задерганного, с заплаканными глазами. При этом в садик он хотел, воспринимал это как этап своего взросления, рвался к другим детям. Пошла к воспитателям – давайте, говорю, вместе решать, одинаково реагировать, скажите, как лучше поступить. Они начинали с того, что при нем же начинали на него жаловаться. Ну, в общем, потерпела-потерпела и забрала. Через две недели Филя пришел в норму. Я начала искать частные сады, объехала порядка восьми – нашла нашу воспитательницу. В течение недели он там полностью воспроизводил модель поведения из прошлого сада, а потом как рукой сняло.

– А в этом частном саду тоже чешская публика?

– Исключительно чешская, 17 человек в группе.

– И что они делают, чтобы он как-то адаптировался и вошел в коммуникацию?

– Первую неделю, когда он проявлял агрессию, они внимательно наблюдали. Воспитательница очень профессиональная – видит всех сразу, в случае агрессии требует цивилизованного разбирательства и не дает вступать в драку. При этом она Филю учила, как сказать, что ему «не нравится». Я ее просила об этом очень. Понимаешь, я уже была взвинчена. Мне совершенно не хотелось его таскать по садам – нужны были гарантии. Я воспитательнице честно рассказала, к чему она должна быть готова и с чем она столкнется. К счастью, ее это не удивило, но, к несчастью, она была первой, кто профессионально был готов и знал, как именно нужно себя повести.

– А на каком языке ты ее инструктировала?

– На чешском, тут-то я его и подтянула (смеется). Но я уже поняла, что язык мне надо знать как минимум лучше собственного ребенка. В общем, новая воспитательница Филе понравилась, она его хвалила при первой возможности, и на этой похвале он очень быстро вошел в ритм и полюбил «пани учителку».

– А как сейчас с языком? Лопочет?

– Я бы не сказала, что лопочет, но он понимает, например, врачей. Вообще обращенную к нему спокойную речь взрослых понимает, отвечает односложно, может назвать предметы. Часто спрашивает, как будет то и это. Также я Филю с этого года стала на кружки водить – спорт и музыка. Плюс учительницу нашла ему, наконец, хорошую. Искала очень долго. Обнаружила молодую девушку, у которой свой проект, называется «Чешский под контролем». Она считает –и я с ней согласна, –что просто в «дикую» языковую среду опускать ребенка – это не всегда правильно. Это путь – утонет, не утонет. Срабатывает далеко не у всех. Необходимо этот процесс в случае необходимости дополнительно обустраивать, тогда все происходит с меньшими потерями и гораздо быстрее. Мы пошли к ней в группу. По формату это обычная «развивалка», но на чешском, где Лэнка максимально четко и точно все произносит и контролирует, чтобы ребенок услышал и понял, о чем речь. Я тебе могу сказать, что за месяц занятий толку намного больше, чем за год просто обычной жизни здесь. Мы ведь уже несколько лет его жизни живем в чешской среде: ходим на площадки, праздники, дни рождения и проч. Но Филя все это пропускал мимо ушей – как стена. И я сделала вывод, что для него это слишком быстро. За месяц пребывания в государственном саду он не принес ни одного слова, кроме «пошел вон». А вот к Лэнке приходит и сразу включает чешский. Иногда, когда он не знает по-чешски, как называется предмет, он называет по-русски, но с чешскими окончаниями смешными. Я его не поправляю, чтобы не спугнуть.

– Оль, ну и какой у тебя вывод, скажи, пожалуйста. Все-таки среда или учитель? Или и учитель, и среда?

– Я думаю, что смотря для какого возраста. Вот у нас есть сейчас учитель. Но это мы (взрослые) ее так называем. По формату это среда. Просто она медленнее и более щадящая. Филя там ничего не учит. Они лепят, рисуют, учат стихи, разгадывают загадки, поют, мастерят. И во время этого ему в мягкой форме, в его темпе, согласно его интересу «подкладывают» чешский.

– Фактически у тебя получается матрешка: есть среда большая «дикая», а внутри еще среда педагогически обустроенная.

– Да, пока продвигаемся так. Тимошу (младшего) я планирую уже, конечно, лучше подготовить – и к Лэнке его поведем, и сама буду тоже заниматься с ним дома.

Беседовала Анастасия Белолуцкая

Социальные комментарии Cackle