Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 3 (112) от 17 февраля 2015 г. Подписка Редакция Контакты
14491144901448914488144871448614484144851449214483144821448114480

кандидат экономических наук, эксперт «Эврики»
Наталья Сандакова

на опережение

Никакие погремушки Ваню не интересовали…

Сегодня мы попросили рассказать историю взросления своего сына Вани Наталью Сандакову, кандидата экономических наук, эксперта Института «Эврика», маму двоих сыновей.

Наталья, сколько лет твоему сыну?

– Семнадцать.

Где он учится?

– В Восточно-Сибирском государственном университете технологий и управления, на втором курсе, поступил в 15 лет.



Как так вышло?

– Ваня пошел в школу после семи лет, в класс по программе Занкова. Не могу сказать, что сразу было заметно что-то необычное, просто отличник и все. Но в третьем классе все дети писали что-то типа ЕГЭ. Это был какой-то эксперимент: специальные бланки, электронные формы. Он написал все три экзамена на 100 баллов. Меня вызвало руководство школы и сказало – мы с вашим ребенком не справимся, отдавайте в другую, более сильную школу. А первая была просто по месту прописки – 30 человек в классе. Я обегала много элитных школ города. В итоге нашла не очень большую школу, из первой десятки, по рейтингу. Мы пришли, сдали тестирование в третий класс, поступили, проучились год. Ему опять предложили тестирование, которое он сразу сдал, включая программу пятого класса. В итоге перешел из третьего сразу в шестой.

В шестой?!

– Да, из третьего сразу в шестой.

Как ты к этому отнеслась? Чье это было решение?

– Сначала я была очень против. Вообще, начнем с того, что я не знала, какие тесты он пишет. Ну мало ли контрольных в школе. Но когда мне сказали, что он сдал тесты за пятый класс, и я увидела, насколько он сам хочет перейти к ребятам старше и быть большим, то решила, что надо поощрить ребенка. Ну, все-таки молодец же. Хотя в семье было много дебатов.

Ну, подожди, я не понимаю. Ведь в 4-м и 5-м классе объемная программа. Как он смог ее освоить, находясь в третьем? Вы занимались как-то особым образом?

– Ну смотри, во-первых, накладывает отпечаток специфика программы Занкова в течение первых трех лет. Может быть, она дала определенный задел по отношению к традиционной школе, даже пусть и в лицейском классе. Какие-то темы он домысливал, интуитивно понимал. Многое ведь в программах повторяется из года в год. А ему, видимо, и с первого раза было понятно. Единственный минус – мы не проходили английского, и истории не было в началке. По английскому взяли репетитора. А по истории в новой школе был замечательный учитель, удалось построить индивидуальный маршрут. Он догнал все.

Так, ладно. Перешли в шестой класс, началась зубрежка, никакого, понятное дело, уже Занкова. Что произошло дальше?

– Да, началась зубрежка, и мотивация, я тебе скажу, пропала сразу же, совсем. Он, видишь, может ответить только то, что он понял. А зубрить он не умеет. И, видимо, сработал какой-то защитный механизм: «В школе неинтересно, там только и делают что повторяют». А вот когда повторяют, он терпеть не может, такая специфика характера. И мотивация пропала настолько, что под любым предлогом, болеем – не болеем, старался в школу не ходить. Даже несмотря на то, что школа считалась хорошей.

Ты пожалела, что вы перепрыгнули два года в этот момент?

– Да ты понимаешь, продолжения занковской системы-то нет все равно. А в любой традиционной было бы то же самое, мне кажется.

Учителя менялись постоянно, школа маленькая, в связи с НПФ хорошим профессионалам платить много они не могли. Текучка расстраивала еще больше, были любимые учителя, которые уходили… Ну, в 10-м классе я попыталась повысить мотивацию, купив ребенку планшет. Он совсем не любит носить тетрадки и ручки. Вообще Ваня, конечно, IT-ребенок, живет в сети. И вот сын стал носить планшет, скачал туда учебники, а тетрадки вообще выкинул. С доски ничего не переписывал – все фотографировал. Учителя возмущались, конечно. Но зато мотивация хотя бы чуть-чуть вернулась, и по крайней мере 10-й класс мы на этом продержались. Но 11-й класс – все. Что называется, «конец всему». Ему же было 14 лет в этот момент. Как раз переходный возраст, сформировались уже и лидерские качества, пошло отторжение. Он меня спрашивал: «Мам, зачем ходить? Я все это могу найти в интернете. В школе только натаскивание». Плюс ему нужна была физика для поступления, а ее не было почти. Короче, я пошла и написала заявление о том, что ребенок переходит на свободное посещение. Ну, знаешь, придумывать справки разнообразные я уже тоже устала. Но в принципе это было его решение, просто я нашла механизм. Был скандал, мне сказали, что «вы школу не сдадите, хотя, конечно, у вас есть время и вы можете еще два раза остаться на второй год. Все полностью на вашей ответственности». Ну, тут надо интуитивно понимать, где ты прав и как твоему ребенку лучше. В 11-м классе мы взяли нескольких репетиторов, конечно. Другие предметы изучал самостоятельно. В результате ЕГЭ мы сдали лучше всех и поступили на бюджетное место.

Какая специальность?

– Техническая, электроэнергетика.

А закончил он гуманитарный лицей?

– Да. У нас такая концепция развития: должно быть и то и другое. Вообще, это был тоже прецедент. Директор мне сказала: «Вы знаете, у нас еще никто до вас в технический вуз не поступал, и это очередной эксперимент мамаши».

Слушай, ну так а чье это было решение, выбор специальности? Кем он хочет быть-то вообще?

– А ты знаешь, он хочет быть ректором. Вот того вуза, где учится. Для этого ему надо сначала освоить техническую специальность, чтобы системность мышления сформировалась. А магистратура, видимо, будет экономическая, ведь в итоге собирается на управленческую должность. Дальше посмотрим, может, аспирантура и докторантура.

А нынешний ректор вуза знает, что Ваня хочет стать ректором?

– Да-да-да. Ну, он сказал, что к тому времени, может, и момент даже будет подходящий (смеется).

Так, а что в вузе? Как все пошло? Все-таки в 15 лет оказаться на первом курсе технического вуза – это совсем не просто.

– На первом курсе он самостоятельно прикрепился к научному руководителю. Потом зимой у них была научная конференция, где он сразу занял первое место. Мотивация к учебе стала очень-очень сильная, особенно после того как его наградили. Это же он сам все. Я в холодном ядерном синтезе ничего не понимаю. Мне все сказали, что особенно запомнилось само его выступление. Все-таки что успела дать школа, так это лидерские качества, умение не стесняться. Он, правда, умеет хорошо выступать и презентовать свою работу.

Что оказалось крайне важно, судя по всему?

– Да. Потому что академические знания можно найти в сети, креативность формируется в жизни, а явно не в школе. А вот то, что касается коммуникации, по крайней мере в нашем случае, дала школа. Ну плюс то, что он же все время в режиме «догоняния» и опережения – это тоже формирует волевые черты.

Сейчас он на втором курсе и только что была сессия. Как прошло?

– Сопромат – «5», термех – «5». Даже у мамы по термеху было «4»… Это очень сложные дисциплины.

А есть ли у Вани увлечения? Что-то помимо учебы? Что поделывает в свободное время?

– Он не «ботаник». Но могу сказать, что не гуляет. Приходит из института, идет в интернет и выходит оттуда уже далеко заполночь.

Друзья в сети?

– Да, все там, и учимся, и общаемся, и играем. Ну вот в тренажерку всей семьей пошли. Дискотеки, клубы сам не посещает, не хочет. Он вообще такой… скорый и категоричный на моральные оценки. Полутонов нет у него. Или черное, или белое. Может, и возрастное…

А расскажи про раннее детство. Какие-то были особенности?

– Ну, ты знаешь, в чем мне повезло с моими детьми, что с первым, что со вторым: где оставишь, там и найдешь. Ваню никакие погремушки не интересовали. Надо было дать книжку физики, с черно-белыми картинками. Книжек таких было много в доме, благо бабушка – ученый-физик. И вот в год его с такими книжками можно было оставить на три-четыре часа спокойно, не гоняться и не караулить. Ни истерик, ничего. Но характер категоричный очень. Уже с трех лет никаких телячьих нежностей. И в подростковом возрасте попыток давления он не приемлет, хотя скандалов нет, но по всем вопросам свое однозначное мнение. А еще в детском саду он очень часто болел, а оставлять мне было не с кем. Он спокойный, и я таскала с собой на работу. Вот, встану читать лекцию перед аудиторией, а он на задней парте. Главное было книжку по физике прихватить с собой, ну и еще карандаши дать. Я думала, он там просто учебник разрисовывает. А тут мне воспитательница в детском саду однажды говорит: «Я спросила, кто кем хочет стать, и ваш ребенок начал мне рассказывать про торгово-промышленную палату и банки!». То есть, представляешь, он в четыре года сидел у меня на лекциях по экономике и что-то у него там само собой откладывалось! Я никогда не думала, что он их слушал.

У него были неудачи? Как он их воспринимает?

– Ну, из того, что я помню. В прошлом семестре мы изучали черчение. Дисциплина сложная, в школе не проходят совсем. Помню первый чертеж… Мы первый раз увидели истерику – рвалась бумага, крики, хлопал дверью, вопрошал, кто это все придумал. Ну, тут мы с мужем встали в оборону, сказали: «Мама чертила. Папа чертил. И ты чертить будешь!». Короче, хлопнул дверью, сказал, что ему надо от нас отдохнуть, иначе покончит с жизнью вовсе. Но пошел погулял, через два часа вернулся, все сделал. Упертый. Потом разобрался и стал еще и в группе всем помогать.

Слушай, а вы на себе почувствовали какие-то проявления государственной системы выявления и поддержки одаренных детей?

– Нет. Скорее уже сейчас, в вузе, меня раздражает избыточность разнообразных олимпиад, где его просят участвовать. Надо к сессии готовиться, допустим, а его опять посылают куда-то. Вообще, если честно, обид на школу у меня, конечно, было много. Сейчас уже как-то потеряло актуальность, конечно. Как сейчас помню, перевелись только в 6-й класс, перепрыгнув через два года, открываю дневник, а там «тройка». Я просто заплакала, спрашиваю, ты не понимаешь что-то. Оказалось, что то ли тетрадь забыл, то ли ручку… И обещанного индивидуального маршрута, конечно, нам тоже никто не обрисовал. Ну, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Движемся дальше – согласно своей концепции развития.

Беседовала Анастасия Белолуцкая

Благодарим Ивана Сандакова за согласие на публикацию материала



Комментарии

Ольга Плошко, мама ученицы 11-го класса школы «Унисон»:

– Одаренные дети? Кто они? Есть дети, «продвинутые» и «задвинутые» педагогами, вовремя «выдвинутые», «сдвинутые»... изыски русского языка можно продолжать. Но тем не менее – мои мысли родителя:

  1. Я считаю, что нет одаренных детей. Все дети изначально талантливы. Просто большинство из них «задвинуто» своими родителями, семьей и системой образования.
  2. Самое пагубное, что может сотворить педагог, – это считать одного ребенка одаренным и талантливым, а всех других – нет. Этот грех на совести педагога, если он не видит никаких талантов – пусть даже в неблизкой для себя области – у других детей.

А теперь о «самом обычном» (как мне кажется) моем ребенке, который в четыре с половиной года попал в замечательную, уникальную школу «Унисон».

Вся прелесть «Унисона» – в отсутствии строгой системы, в доверительном отношении к ребенку, к родителю, к педагогу. Если с первых дней, часов ребенок знает, что каждое его начинание важно и интересно, что он получит полную поддержку со стороны родителей, семьи и учителя, он будет развиваться самостоятельно и органично с увлечением, что и получилось с моей девочкой. Она испытывает буквально гастрономическое чувство голода, если у нее по какой-то причине пропали занятия, если она не занимается исследованием в какой-то области… Любые проблемы ребенка – это проблемы взрослых, окружающих его в школе «Унисон». Поэтому нет проблем ни технических, ни моральных, когда взрослый человек учится в той же школе, причем вместе с другими родителями (у нас проходят совместные семинары с педагогами по вопросам образования и воспитания детей). «Унисонцы» лишены чванства и назидательности по отношению к детям и всячески поддерживают их начинания. Это и помогает родиться таланту! Моя девочка научилась трудиться, и в этом я вижу ее одаренность.

Была бы моя дочь увлечена учебой, жаждала бы принимать участие в олимпиадах и заниматься исследовательской деятельностью, если бы учились в другой школе? Не знаю…

Ольга Ковзель, мама учеников школы «Унисон» (6-го и 11-го классов):

– С моим ребенком проблем никогда не было. Мне было интересно расти вместе с ним и делать открытия. Мы пришли в школу «Унисон» в четыре года, а теперь он учится там уже в 11-м. Мы никуда отсюда не уходили. И второй мой сын пришел сюда же.

Больше всего меня всегда беспокоили профессиональные и человеческие качества учителей. У хорошего учителя все дети станут одаренными, а плохой может убить любые способности и желание учиться.

Мне трудно оценить ситуацию с поддержкой одаренных детей по всей стране, но что касается нашей конкретной школы, то тут все обстоит по-другому: бережное и уважительное отношение к каждому ребенку помогает раскрыться и развиваться детским талантам. Мой ребенок увлечен естественными науками. Мечтает окончить вуз в этом направлении, рабочим языком должен быть английский. Ребенок может учиться учиться – и это главное его дарование, которое поддерживает школа «Унисон».



Социальные комментарии Cackle