Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото № 2 (111) от 5 февраля 2015 г. Подписка Редакция Контакты
14477144761447514474144731447214471144701446914468


Анастасия Чеховская

Зеленая лампа

Аверс и реверс

Рыбные дни

В ноябре русскоговорящее население Фейсбука было экономистами-международниками. В декабре – военными аналитиками. Но настал январь, и диванная армия скинула шкурки цвета хаки, отложила свои вострые сабельки и стала – вся, как один – кинокритиками. А все из-за «Левиафана».

Хотя почему только Фейсбук? Обычные СМИ и медиаперсоны сочли нужным высказаться по поводу «скандального фильма». Даже те, кто ничего не смотрел (в силу занятости или нежелания нарушать авторские права, ведь кино-то утекло в сеть до проката), поделились своими мыслями. Спектр мнений – до скрежета зубовного – предсказуем. На одном полюсе – острые негативные эмоции в духе: «Как посмел этот *** порочить наше великое всё? Ай-яй-яй, вот мы его накажем!». На другом – восторженные возгласы: «Правда! Здесь всё правда. Мы должны покаяться. Должны осознать! Давайте каяться и осознавать! Хором!». Приличные, казалось бы, люди писали посты, в которых было по двадцать восклицательных знаков. Тут уж самый ленивый, опасливо перекрестясь, полезет на торренты, чтобы понять, отчего их, сердечных, так разобрало.

«Левиафан» – странный фильм. С одной стороны, это типичный фестивальный продукт – артхаус как он есть. Подходить к нему с позиций соцреализма, воспитания народных масс искусством как минимум странно. Возлагать на него идеологические задачи – неэффективно. Это авторское кино, авторский сюжет, авторская вселенная. Пусть даже в этом кино вымирающий поселок и вековая печаль, это искусство ради искусства. Афанасий Афанасьевич Фет печально улыбается с небес. С другой стороны, «Левиафан» стал колодцем в коллективное бессознательное и породил спектр вполне узнаваемых и предсказуемых эмоций.

Гнев

Гнев в СМИ и социальных сетях демонстрировали некоторые публичные личности, усмотревшие в фильме идеологический удар в спину и плевок в наше славное прошлое и настоящее. Гневались некоторые жители Териберки (поселка, где снимали фильм). У вторых реакция тоже понятная: «Мы к ним со всей душой, а они водку пили и по телевизору про нас плохо показали». Людей из Териберки понять можно. Они хоть и начальники, но маленькие. Неровен час, большое начальство прогневается. Третья волна гнева – от притесняемых на притеснителей – прокатилась совсем недавно.

«Главный режиссер Самарского театра драмы Валерий Гришко, сыгравший в картине роль архиерея, подвергся нападкам местных активистов, требующих лишить его зарплаты», – пишет «Московский комсомолец» 22 января 2015 года. Судя по статье, Гришко опасается, что самарские активисты, требующие от него церковного покаяния, а от компетентных органов – проверки его доходов, даже могут нанести ему физическое увечье. Но тем не менее он подает на обидчиков в суд – юрист театра уже готовит все бумаги.

Восторг

Антон Долин, российский кинокритик и журналист, пост в Фейсбуке от 12 января:

«УРА!!! Ликую по поводу победы “Левиафана” в Штатах.

И не потому, что фильм – про глубины не просто политического, но, не побоюсь этого дурного слова, духовного кризиса в сегодняшней России.

И не потому, что это лучший фильм моего товарища Андрея Звягинцева.

И не потому, что “Золотой глобус” – такая уж великая премия (лично мне любой каннский приз дороже).

А потому, что теперь, когда картина выйдет-таки в российский прокат ровно между “Золотыми глобусами” и “Оскаром” (уж хоть номинация-то там, надеемся, обнаружится, это как минимум), из любопытства ее – несмотря на цензурирование, несмотря на торренты, несмотря на криминальное запоздание, – посмотрит довольно много людей.

“Левиафан” – не только лучший русский фильм года, но и, безусловно, самый смелый. И это очень, очень важно».

В большинстве восторженных текстов, особенно ранних, «Левиафан» предстает фильмом, бичующим наши пороки, показывающим глубину падения, нравственного, духовного, экономического и прочего кризиса. Как можно этому радоваться, лично мне понять трудно. Я бы предпочла фильм, создатели которого нащупали бы рецепт выхода из него. Только не публичное покаяние, самоуничижение и прочие упоительные истерические радости, а чтобы был простой и изящный концепт. Вот как в фильме «Заплати другому», который, к сожалению, не наш фильм.

Паранойя

На втором витке обсуждения, когда первые, самые жаркие, эмоции перегорают и эффект новизны угасает, включаются, как обычно, конспирологические теории. Ум конспирологов движется привычными траекториями. Основных траекторий три. В обобщенном, вульгарном даже, изложении они звучат так.

Первая. «Все это происки “вашингтонского обкома”. Запад специально раскручивает режиссера, давая ему премии, чтобы он и дальше порочил нашу великую страну. Звягинцев – второй Пастернак».

Вторая. «Наша власть “тюкает” режиссера специально. Звягинцева так раскручивают, создавая вокруг него ореол страдальца».

Третья. «У нас все плохо. В стране кризис. Поэтому власть отвлекает народ подешевевшей водкой и “Левиафаном” от реальных проблем».

Марат Гельман, пост в Фейсбуке от 20 января 2015 года: «Если поверить в рациональность наезда на Звягинцева, ну типа “люди понимают что делают”, то, действительно, единственное, что приходит на ум, – раскрутка режиссера. Обеспечение успеха и этому фильму, и следующему – который Андрей снимет. Ответа на вопрос – почему именно “Левиафан”? – нет. Впрочем, намек читается в том, что, раз его признают в мире, значит, он против России».

Смех

Вслед за конспирологами подтягиваются сетевые юмористы – любители абсурда и легких, на один смешок, шуток. Уже к середине января в лентах стали мелькать статьи – пародии на гневные обзоры советских кинокритиков. Больше всего досталось фильму «Миллионер из трущоб», получившему «Золотой глобус» в 2009 году. Это история 18-летнего бедняка из Мумбаи, который дошел до последнего раунда шоу “Кто хочет стать миллионером?” благодаря опыту, полученному во время своих мытарств. В шутливых обзорах «Миллионеру» досталось и за «недостоверное изображение трущоб, порочащее репутацию Индии на международной арене», и за «отсутствие правды жизни». В общем, коллективный сетевой разум, уставший от негатива, решил немного пожонглировать штампами. Чем дальше, тем больше стирается граница между гонимым и гонителем. И вот уже – тра-та-та-там – волнующий контрапункт: в сети появляется сдвоенный портрет министра культуры Владимира Ростиславовича Мединского и режиссера Андрея Петровича Звягинцева, где нужно найти десять отличий. То ли эти портреты были сняты так хитро, то ли и вправду кто-то уловил гениальную шутку Божию, но Мединский и Звягинцев на этом фото весьма схожи и отличаются, кажется, только оправой очков. Портрет собрал множество комментариев в духе: «Мистер и Доктор».

Тоска

Фильм называют тоскливым, заунывным как зрители-потребители, привыкшие к динамичным сюжетам развлекательного, массового кино, так и маститые, матерые кинокритики.

«Скажем сразу, особой опасности для российской публики “Левиафан” не представляет, – пишет Елена Ямпольская в редакторской колонке “Культуры” от 22 января. – Резонанс от него в масштабах страны – как от кипятильника в море, и официальный прокат, стартующий 5 февраля, вряд ли что-то изменит. С десяток ошпаренных рыбок подпрыгивают в соцсетях, средняя температура водоема осталась прежней. Уныл и скучен “Левиафан” настолько, что редкий неподготовленный зритель доберется до финальных титров. Мат – запикивай его или нет – пик-пик-пикантности фильму не добавляет. Вообще, проблема “Левиафана” вовсе не в мате. А в том, что герой Мадянова на слух – самозванец, не принадлежащий ни к одной системе – ни к чиновничьей, ни к блатной. Аморфная, стертая, лингвистически безликая речь выдает в нем (чтобы не сказать – в авторе диалогов) дилетанта и фраера».

В депрессивных текстах «Левиафан» ставят в один ряд с другими фильмами «про чернуху» и «препарирование мерзостей». Но кто бы это ни писал, тенденциозный чиновник от культуры, матерый киновед или обычный юзер с высшим гуманитарным, все они жалуются на одно – на пафос и безысходность.

Без эмоций

К середине января стали появляться взвешенные аналитические статьи, без негативного отношения к творчеству Звягинцева. Самым взвешенным, тонким и ироничным, на мой взгляд, можно считать обзор Дмитрия Комма – «Съесть “Левиафана”», 19 января, arterritory.com.

«По сути, Звягинцев запутывает дело, перенося реальные социальные проблемы в пространство метафизических спекуляций, отчего они становятся в принципе неразрешимыми. Если причиной социальной несправедливости является “богооставленность” или что-то в этом роде – тогда человек бессилен, нечего и пытаться что-то предпринять. В рамках рациональной, причинно-следственной логики невозможно усмотреть связь между бандитскими замашками мэра и изменой жены героя, но в умозрительной вселенной Звягинцева, за пеленой многозначительных недоговоренностей и намеков, такая связь подразумевается. Там вообще всё со всем связано – на уровне высших сфер, очевидно».

Пост киноведа Виты Рамм в Фейсбуке 23 января 2015 года: «Режиссер Юрий Быков (фильм “Дурак”), дебютант Иван И. Твердовский (“Класс коррекции”) – на стороне человека. И сочувствующий взгляд авторов не мешает показу всех мерзостей, в которых приходится жить. Режиссер Андрей Звягинцев (фильм “Левиафан”) выбирает другую точку – он на все происходящее наблюдает из космоса. И тут не до сочувствия или психологических глубин персонажей. Масштаб, в котором все равны – хорошие, плохие, скалы и волны, рыба на конвейере, предательство жены, глупость друга, разрушенная церковь, новая церковь, мат, много водки, библейские цитаты – все через запятую, все идет в одну мозаику. Авторскую. Автор имеет право, согласна.

Но и от зрителей зависит – принимать такую версию жизни/мира или нет».



Социальные комментарии Cackle