Газета для родителей и учителей
Издаётся с 2003 года
вести образования
18+

Архив Видео Фото №6 (89) 12.03.2014, Индивидуальное развитие Подписка Редакция Контакты
141861418514184141831418214181141801417914178141871417714188

эксперт Института проблем образовательной политики «Эврика»
Елена Ушакова

Феномен

Искусство быть личностью

Пусть простят меня читатели, но я бы хотела начать свое рассуждение с анализа таких феноменов современного сериального кинематографа, как доктор Хаус (Доктор Хаус – герой одноименного американского сериала. (2004 – 2012 годы, 177 серий). Продюсер Кэти Якобс, автор идеи Давид Шор, в главной роли Хью Лори) и Шерлок Холмс из сериала «Элементарно» («Элементарно» – американский телесериал (первая серия вышла в 2012), снимаемый по мотивам рассказов о Шерлоке Холмсе сэра Артура Конан Дойла. Автор Роб Доэрти. В главных ролях Джонни Ли Миллер и Люси Лью). Приношу свои извинения, поскольку, неожиданно для себя, однажды вызвала агрессию слушателей, процитировав одну из сентенций доктора Хауса.

Герои нашего времени
Несмотря на принципиальное неприятие этих двух героев многими коллегами, считаю неслучайным появление в современном кинематографе таких достаточно схожих фигур. Они – герои нашего времени ровно в том значении этих слов, в котором был героем Печорин.
Да, они – несомненные социопаты с точки зрения нормального обывателя. (А Шерлок еще и наркоман.) Они врут, лукавят, нарушают обещания, зло, жестоко шутят. У них нет семьи и фактически нет друзей.
Почему же тогда тысячи подростков стали одеваться как доктор Хаус, стали прихрамывать на правую ногу и растащили его злые, ироничные высказывания на цитаты?
Дело, несомненно, и в том, что оба они не взрослые в расхожем понимании слова: они не берут ответственности за себя, свою семью, будущее своих детей. И в этом смысле они совпадают по возрасту с аудиторией 15–20-летних.
Но основной феномен, мне кажется, не в этом. Оба героя – представители новой социальной формации людей, которые олицетворяют новую тенденцию индивидуализации.
Гении в своей профессиональной области, гиперэксперты, они позволяют себе каждый раз писать и переписывать социальные договоры по своему усмотрению. Именно поэтому они – гении манипуляции людьми. Окружающие их люди инертны, консервативны, «прибиты гвоздями» своих представлений о норме, о добре, о сострадании, о честности.
Хаус и Холмс провоцируют людей, требуют от них осознанного, ответственного употребления различных социальных норм. Рядом с ними «выживают» либо те, кто готов принять эту игру и продемонстрировать понимание морально-этического основания собственного действия, собственного поведения, либо те, чье принятие всех без исключения людей с их особенностями и «закидонами» столь мощное, что покрывает собой Хауса и Холмса вместе с их игрищами, лукавством, вызовами.
Каждый раз на ответ: «Так принято» Хаус задает «подростковый» вопрос: «Почему?». Почему я должен жалеть больных и сострадать им? Почему я должен быть верен одной женщине? Почему я (ты) должен, обязан заводить семью? Почему я должен все это делать, если это явно и открыто противоречит здравому смыслу и элементарной логике?
Собственно, для меня тенденция в социуме на индивидуализацию проявляется особенно остро в этих двух фигурах. Разумеется, кинематограф утрирует, усиливает, доводит порой до абсурда все процессы и тенденции социума. Но эта тенденция в социуме несомненно есть.

Человек в вакууме
Жизнь, окружающие люди все чаще провоцируют нас (меня) на обоснование собственного действия, собственного суждения. Не только логических обоснований, но и в первую очередь морально-этических.
Границы социальных групп, социальных слоев все больше размываются, рассеиваются. То, что объединяло людей: религия, государство, национальность, то есть все то, что диктовало нормы и императивы поведения, отношений, все больше становится фикцией.
Граница нормы перемещается с больших социальных групп на малые, а в пределе – на одного человека. Все больше людей теряют социальную идентификацию, оказываясь в вакууме отсутствия самоидентификации. Причем это происходит часто стихийно, заставая людей врасплох.
И тогда все становится печально. В большинстве случаев человек примыкает к большой группе людей, чьи морально-этические и поведенческие установки по каким-то причинам ему близки («отзываются»), или по крайней мере он узнает в их нормах собственные нормы и установки. Если возможности примкнуть к такой группе нет, человека ждет саморазрушение. Тут уж как повезет.

Люди, отличные от других
Альтернатива этому – отношение «короткого шага», как я бы это назвала. Это когда человек в каждой конкретной ситуации, здесь и теперь строит отношение к происходящему, к феномену, к другим людям заново. Для этого ему приходится с помощью анализа и рефлексии восстанавливать контексты происходящего, реставрировать и удерживать собственные цели и задачи.
С точки зрения большинства поведение таких людей часто выглядит эпатирующим, вызывающим или как минимум эгоистичным. Как так: он позволяет себе не носить докторский халат (форму), хотя всех обязали это делать – знает, что его не уволят, пользуется! Как так: все бросаются сдавать деньги на приют для котят, а он равнодушно проходит мимо, не снисходя до комментариев? Все отчаянно обсуждают последние политические новости, ссорясь со старыми друзьями в Фейсбуке, а он отмалчивается, делая какие-то невразумительные косвенные посты о давно умерших, никому не нужных философах или обсуждая влияние революции на детей. Как минимум трус, лишенный позиции, как максимум – высокомерный эгоист.
Если уйти от обывательской оценки, перестать навешивать на людей собственные ожидания о должном, то все выглядит принципиально по-другому. Человек, находящийся в отношении «короткого шага», постоянно отвечает на вопрос: как то действие, к которому меня подталкивают, соотносится с моими собственными стратегическими целями и задачами, с моей миссией, с моими ценностями, с моими личными ощущениями? Как оно впишется в общую канву моей жизни? К каким последствиям приведет?
И нет ничего удивительного, что зачастую такой человек приходит к решению: «я не буду этого делать – поскольку это действие слабое, оно не приведет ни к чему, кроме увеличения энтропии Вселенной». Или: «Я не буду этого делать, потому что мне это не нужно».
При этом многие современные морально-этические понятия становятся осмысленными только в таком поведении – в поведении постоянного восстановления контекста, выстраивания диалога с иным. Толерантность, например, – это не то, когда я изо всех сил, стискивая зубы и судорожно улыбаясь, терплю мусульманина, темнокожего или гея. А это когда я абсолютно открыто и осознанно вижу перед собой человека в определенных обстоятельствах, с определенными установками и собственными стратегическими жизненными целями и выстраиваю с ним диалог. Когда я добиваюсь выстраивания таких общих контекстов, которые позволяют нам вместе пройти этот короткий шаг, каждому достичь своих целей, не разрушая при этом моей собственной и его индивидуальности.
Вот этот переход от норм больших массивов людей к нормированию поведения (в широком смысле) одного человека я и называю индивидуализацией. Человек все в большей степени становится «автономным модулем», становится индивидуальностью.
И как бы ни противились этому мои коллеги, нужно понимать, что история доктора Хауса вовсе не закончена. Они только начинается.



12 марта 2014 г.
Социальные комментарии Cackle